Фриш Бертолье — кто платит, когда эксплуатант исчез
17 января 2025 года Парижский административный апелляционный суд подверг владельцев участка в департаменте Сен-Сен-Дени административному штрафу в 10 000 евро и обязал их внести более 55 000 евро в качестве залога — сумму работ по обеспечению безопасности, которые они не провели. Об этом сообщал Club Montreuil, который освещал это решение. Предприятие, эксплуатировавшее завод Бертолье, само по себе не существует с декабря 2017 года.
Вот дело в двух словах — и вот почему оно выходит далеко за пределы улицы Этьен-Марсель на границе между Баньоле и Монрёй. Когда закрывается объект, относящийся к классифицируемым установкам (ICPE), эксплуатант ликвидирован и бочки остаются на месте, встает очень конкретный вопрос: кто оплачивает счёт? Административная юстиция ответила на него дважды по этому участку — в 2023 и в 2025 году. Ответ понравится не будет собственникам земли.
Каждая статья, которую я читал о Бертолье, рассказывает один эпизод. Решение, пресс-релиз, репортаж. Ни одна не складывает эпизоды в хронологию. Именно это я делаю здесь, потому что хронология — то, что делает юридический механизм понятным.
Двадцать лет обработки поверхностей, а потом никого
На участке размещалась классифицируемая установка по защите окружающей среды, занимающаяся обработкой поверхностей металлических деталей. Профессия, потребляющая химические ванны и производящая отходы. По данным actu.fr, первым эксплуатантом, которого источник не называет, объект использовался до 1996 года. Компания A.M.M. Industrie возобновила деятельность с 2005 года.
Дальше все банально — и в этом проблема. Компания была признана банкротом и помещена в процедуру ликвидации в 2015 году. В декабре 2017 года окружной суд Бобиньи объявил ликвидацию за недостаточность активов. Перевод: больше нечего арестовывать.
Остаются отходы. По данным actu.fr, это фурнитура бочек, кубитейнеры и канистры с химикатами, накопленные без регулярной утилизации. Издание One Planète называет цифру в 99 тонн. Я не беру её за официальную: у неё один источник, а единственная верификация — заголовок в Le Parisien, упоминавший почти сто тонн отходов, некоторые из них токсичны. Порядок величины согласуется. Точного числа нет.
На участке уже располагалась ICPE, эксплуатант в доступных источниках не идентифицирован.
A.M.M. Industrie эксплуатировала ICPE по обработке поверхностей металлических деталей.
Компания помещена в ликвидацию.
Ликвидация объявлена окружным судом Бобиньи за недостаточность активов.
Префект издал предписание-взыскание в отношении владельцев участка.
Государственный совет подтвердил правомерность предписания и признал владельцев обладателями отходов.
Парижский административный апелляционный суд наложил штраф 10 000 евро и взыскал более 55 000 евро в виде залога.
По дате предписания следует проявить осторожность. Пресс-релиз города Монрёй от 21 апреля 2023 года, подхваченный Recyclage-Récupération.fr и Espace Datapresse, говорит о префектурном предписании от июня 2019 года. Статья actu.fr называет август 2019 года. Я не имел доступа к самому нормативному тексту, поэтому пишу «лето 2019 года» и оставляю обе версии читателю, а не решаю спор о месяце на основании документа, которого не видел.
Правовой пункт: владелец — обладатель отходов
Решение от 23 марта 2023 года держит в себе весь смысл дела. Государственный совет признал законность префектурного предписания и постановил, что владелец земельного участка может рассматриваться как обладатель отходов, а значит — ответственен за их утилизацию. Не только последний эксплуатант. Владелец.
Две согласующиеся по содержанию публикации это документируют, в том числе пресс-релиз города Монрёй от 21 апреля 2023 года, который приветствовал решение как подкрепляющее действия государства и муниципалитета.
Нужна методологическая оговорка, потому что она чуть не заставила меня написать глупость. Я искал номер этого решения, чтобы прочитать его в тексте. В поисковой выдаче фигурировал номер. Проверка на базе данных Государственного совета показала, что он относится к спору, который совершенно не связан с делом — парижский спор по складским помещениям городской логистики. Реального номера решения по Бертолье мне найти не удалось. Поэтому я цитирую дату и юрисдикцию, но не номер. Если вы встретите статью, которая приводит номер, спросите, откуда он взят.
То, что это рассуждение меняет на практике, выходит далеко за пределы одной фриши в Сен-Сен-Дени. Принцип «загрязнитель платит», как мы его себе обычно представляем, нацеливает ответственность на того, кто произвел загрязнение. Но этого человека в подавляющем большинстве случаев фриш нет: компания ликвидирована, активы испарились. Если бы ответственность ограничивалась им, счёт автоматически лег бы на общество, то есть на налогоплательщиков.
Признав владельца обладателем, юрисдикция смещает фокус на того, кто остается идентифицируемым и платежеспособным: собственника земли. Промышленный участок перестает быть просто активом — он становится потенциальным пассивом, который передается вместе с правом собственности. Операции по застройке таких старых участков и механизмы рекультивации третьими лицами читаются иначе, когда этот принцип принят.
Январь 2025 года: решение исполнено, но это не финал
Пять с половиной лет спустя после предписания Парижский административный апелляционный суд приступил к исполнению. Административный штраф 10 000 евро и обеспечение в виде залога более 55 000 евро, соответствующее сумме требуемых работ по обеспечению безопасности.
Термин «залог» здесь требует разъяснения, потому что он не равен штрафу. Речь о блокировке суммы, эквивалентной требуемым работам: либо ответственный выполняет их и получает средства обратно, либо администрация выполняет работы и списывает из залога свои расходы. Это один из классических инструментов санкций, применяемых к классифицируемым установкам; он действует гораздо эффективнее, чем штраф, размер которого в данном случае относительно невелик по масштабу проблемы.
Нужно понимать эти 55 000 евро как цену обеспечения безопасности, а не как цену полной деполлюции. Разница между ними, вероятно, существенна. Я не нашел никакой общей оценки стоимости полного восстановления участка ни со стороны префектуры, ни со стороны публичных агентств. Это данные, которые отсутствуют в публичной сфере, и их отсутствие многое говорит о том, как продвигаются такие дела.
Есть аспект, о котором я не буду говорить, и лучше объяснить, почему, чем промолчать.
Жители округа дают показания, одно СМИ посвятило им передачу. В одном вторичном источнике упоминаются тяжелые металлы, обнаруженные в крови жителей. Только один источник. Без названия организации, без количества протестированных, без протокола, без даты. Я искал исследования регионального агентства здравоохранения или Santé publique France, относящиеся к этому конкретному участку: не обнаружил.
Этот пробел сам по себе факт. На участке, по которому государство посчитало необходимым выдать предписание, где юстиция дважды подтвердила принуждение, где годами стояли бочки с химикатами, воздействие на жителей не сопровождалось ни одной публично доступной санитарной публикацией, которую мне удалось найти. Отсутствующие цифры часто говорят не меньше опубликованных, и эта лакуна похожа на те, с которыми я сталкивался при работе над арсеном в сельскохозяйственных почвах или ртутью, оставшейся от старых золотоносных рудников: загрязнитель документирован, контакт человека — гораздо меньше.
Поэтому я не пойду дальше. Написать санитарную цифру, которую я не могу обосновать, означало бы обслужить тех, кто предпочитает, чтобы тема оставалась расплывчатой.
Еще два «темных угла» в том же духе. Точный перечень веществ, хранящихся на участке, опирается только на вторичный источник, без прямого доступа к инспекционным отчетам или картам участка. И реальное состояние земли в 2026 году — очищена ли она, идут ли работы или приостановлены — мне неизвестно. Единственные открытые следы, которые я нашел, — две заметки в Le Parisien, к которым у меня не было доступа: в июне 2022 года — участок под наблюдением; после приговора 2025 года — неопределенное будущее. Ничего более позднего и ничего, что бы сообщало, на какой стадии работы.
Чему это дело учит в другом месте
То, что делает это дело полезным, — не масштаб. А банальность. Классифицируемая промышленная деятельность, эксплуатант исчез без активов, отходы остаются, муниципалитет настаивает, префект выдает предписание, более пяти лет процедуры. Подставьте другие имена — получите сотни сходных ситуаций по всей стране, о большинстве из которых никогда не напишут.
По данным One Planète, на участке или рядом с ним рассматривался проект строительства школы, который затем был не рекомендован общественным агентством по экологическому переходу, цитируемым этим изданием. Школа. На фрише обработки поверхностей. Тот факт, что такое могли рассматривать, лучше любого комментария иллюстрирует дефицит памяти о нашем токсичном индустриальном наследии, который проявляется всякий раз, когда чувствительные объекты оказываются соседями жилых зон, как это происходит вокруг мусоросжигательного завода в Иври‑Парии XIII.
Остается вопрос, который решения 2023 и 2025 годов не решают. Владелец платит — хорошо. Но что произойдет в тот день, когда и у владельца не останется ничего?
Recyclage‑Récupération.fr, «Pollution du site Berthollet : le Conseil d’État a tranché»
Espace Datapresse, пресс‑релиз города Монрёй от 21 апреля 2023 года
Club Montreuil, «владельцы бывшей химзавода будут вынуждены заплатить»
actu.fr, «в Монрё владельцы бывшей химзавода будут вынуждены заплатить»
One Planète, «крик боли пострадавших в 93»
Locacil : преследование по делу об экоциде, отклонено, что говорит текст
Руководитель Locacil осужден в первой инстанции в Страсбурге 2 сентября 2026 года, обвинение в экоциде отклонено: освещение в прессе, затем текст
Fibre Excellence в Сен‑Годенсе: дело хлоратов
Чрезвычайное постановление от 9 января, ограничение воды в 32 коммунах до 20 января, завод остановлен с апреля: дело хлоратов в Сен‑Годенсе
Синильная кислота у Toray: два сайта, два дела
В Абидосе DREAL выдала Toray предписание в 2025 году за выбросы синильной кислоты; новое предписание последовало в июне 2026 года, по данным ICI Béarn Bigorre